RADIOCHKFM ru
» » Картинки с изображением театральных атрибутов на прозрачном фоне

Картинки с изображением театральных атрибутов на прозрачном фоне

Раздел : Общение

Именно на нем и разыгрываются представления. Сначала вырезаете из журнала приглянувшиеся картинки и наклеиваете их на картон для прочности. Фигуры должны быть не больше 10 см в высоту. Возьмите половинку от внутреннего футляра шоколадного яйца. На каждой сделайте сверху щель ножом. В эту прорезь вставьте картинку на картоне.

Герой новой сказки готов! Так можно создать целую семью: Сделайте на таких же подставочках изображения детской кроватки, колясочки, стола. Любая журнальная иллюстрация пойдет в дело!



фоне на картинки прозрачном изображением театральных атрибутов с


Такие актеры и декорации прочно стоят на столе и их можно свободно передвигать. А то, что в вашей сказке не будет традиционных персонажей бабки и дедки, пожалуй, и лучше: Возьмите лист тонкого картона или ватмана, сверните конусом диаметр основания см. Склейте или скрепите степлером.

Установите, чтобы он прочно стоял на столе. Это будет туловище будущего героя. Сверху на конус приклеиваем голову. Ее изображение может быть двойным: Эти две половинки склеиваем между собой, а внутри, между ними, вершина конуса.



прозрачном изображением атрибутов картинки театральных фоне на с


К конусу прикрепите ручки-ножки, усикирожки. Объемные куклы сложнее хранить. Они легко мнутся, поэтому их нужно аккуратно сложить в коробку, а плоские фигурки можно снять с подставочек и хранить даже в конверте.

Он эластичный, прочный, отлично клеится и не шуршит при открывании и закрывании ширмы. На листы наклейте скотчем прозрачные папки-файлы в виде кармашков. Туда вы будете вставлять картинки, соответствующие теме действия, и ширма всегда будет другой. Картон лучше взять разных цветов: На зеленом фоне пара деревьев, вот и получился лес. На голубом легко представить море или речку, на желтом либо коричневатом сделаете дорогу или пляж. Будет совсем как в настоящем кукольном театре! Театр на пластмассовых ложках.

Из одноразовых ложек получаются забавные зверушки. Вместе с малышом можно изготовить разных сказочных героев. У каждой мамы на кухне найдутся одноразовые картонные тарелки. К нам, студентам, обращалась подчеркнуто официально: Да и усаживалась она перед нами каким-то удивительным образом.

От тех же, примером, театральных атрибутов… Подобный тип наставника-педагога мог процветать лишь при чисто тоталитарном режиме вспоминаю, как грубо была удалена с занятий по греческому языку присоседившаяся к нам дочь тогда еще не очень звучавшего академика Лихачева, пожелавшая проверить познания в этой области. Читанный Марией Дмитриевной курс введения в античность годилось бы скорее называть курсом отвращения от специальности.

Может, в этом и заключалась тактика лектора? Впрочем, я выражаю здесь сугубо личное мнение, отчего нисколько не стану дивиться, если обнаружится, что кто-нибудь из других подопечных Марии Дмитриевны придерживается диаметрально противоположных взглядов. Не стану даже вступать с ними в споры. Группа была у нас маленькая, всего лишь шесть человек.

К тому же — действительно великовозрастной: За ней следовал летний молодой человек, страстный любитель поэзии, да и сам поэт, как уж водится среди геологов а был он действительно матерым искателем полезных залежей. Затем уже шла основная тройка летних студентов. Замыкала все это летняя выпускница школы, явившаяся в Питер из знойного Симферополя, круглая, между прочим, отличница. Одним словом, наш тогдашний заведующий кафедрой, с плохо скрываемым разочарованием, почесывая свой наголо выбритый череп и поправляя при этом очки, отмечал, что первокурсники нового набора — старше выпускников-дипломников!

Так уж тогда получалось. Естественно, эгоистичная натура Марии Дмитриевны нисколько не вникала в интересы новонабранных новичков.

Не волновало ее, почему эти молодые люди с такой настойчивостью пытались заполучить вожделенный студенческий билет. Не занимало и то, что они, быть может, способны внести неоценимый вклад в филологию, даже в ее классическую разновидность. По-видимому, на уме у Марии Дмитриевны было совсем иное: Они живее схватывают материал, быстрее его усваивают.

А раз так — с ними не придется терять драгоценное время. Можешь и впредь наслаждаться любимыми переводами. Марии Дмитриевне не дано было знать, что педагогическая стезя — удел сугубо подвижнических натур.

И все ж это не мешало ей поступать по-своему. Напрямик об этом вряд ли с кем поделилась мыслями, но ее сжигало само понимание вопиющей несправедливости. К этому, пожалуй, я сам подстегивал ее ссылками на далекий XVIII век, напоминанием о временах Петра Великого и Михаила Васильевича Ломоносова, в летнем возрасте прибывшего в Москву обучаться латинскому языку.

Над ним тогда здорово потешались соученики-однокашники. Добро бы еще в 20 лет, сокрушалась Мария Дмитриевна, а здесь — целых 30!.. Естественно, главнейшей мишенью своих энергичных атак Мария Дмитриевна избрала нашу летнюю однокурсницу, которой с трудом приходилось усваивать премудрости античных языков при тогдашней сильнейшей идеологической загрузке студентов гуманитарных вузов историей коммунистической партии Советского Союза, политической экономией капитализма и социализма, научным коммунизмом и прочими подобного рода предметами, в конце концов сочтенными сущей белибердой.

Добившись ухода нежелательной слушательницы уже в течение двух начальных учебных месяцев, Мария Дмитриевна принялась за очередную жертву, за летнего геолога, который также капитулировал перед ней к концу первого семестра. Достаточно сказать, что на всем протяжении первого университетского курса я не был даже записан ни в факультетскую, ни в фундаментальную университетскую библиотеки. В меру начитанный, как я полагал, впитавший в себя привычку быть круглым отличником, я стал проникаться уверенностью, что мне достаточно посетить читальный зал, заглянуть в соответствующие книги, чтобы тут же быть готовым к очередному семинару, коллоквиуму, к любому зачету или даже экзамену.

Что же касается древнегреческого, латинского и прочих языков — я всецело полагался на свои конспекты. Но не тут-то было! Если с латинским, немецким и прочими языками и предметами сошло все более-менее благополучно помогла подготовка, полученная в училище , то абсолютно не то получилось с азами древнегреческого.

Началось все с зачетной контрольной работы. Раздав ее варианты, не сказав ни единого слова, Мария Дмитриевна окуталась ярким сигаретным дымом и тотчас уткнулась в английскую книгу, не забыв предварительно посмотреть на часы.

Завидев приличный список глаголов, я принялся спрягать их по всем известным мне правилам и во всем объеме, потому и не заметил, как истекло отведенное для контрольной работы время.


XVIDEOS.COM

Я растерянно взглянул на нее, не доверяя своим ушам. Но движения ее прокуренных пальцев с пожелтевшими ногтями оказались более чем неумолимыми. Не предупрежденный своевременно, я не обратил на вопросы надлежащего внимания и стал выполнять работу в шесть раз больше требовавшегося объема, почему и не успел справиться с остальными пунктами.

Обозвав меня деревенщиной что, впрочем, не противоречило истине , Мария Дмитриевна перечеркнула все мои старания. На лице у нее отразилось громадное наслаждение, какое, наверное, переживают люди, сделавшие фундаментальное открытие.

Пришлось вторично приниматься за контрольную работу, составленную моей наставницей, которая работа требовала канцелярской щепетильности, выразительности каждой буквы, чего я просто терпеть не мог, предпочитая всегда нечто приблизительное, зыбкое, многовариантное. С ностальгией вспомнил я прежнего своего учителя латинского языка — Карла Фердинандовича Гринкевича!



изображением фоне театральных на с атрибутов картинки прозрачном


Для нее важна была прямо-таки бухгалтерская точность каждой проставленной буквы, каждого подстрочного знака. Любое несоблюдение этого принципа выводило ее из себя, бросало в мелкую дрожь. Понял, что мне предстоит одолеть серьезнейшее препятствие. К тому же — в тоталитарной стране, где все подчинено строжайшей иерархии!

Правда, мысль о тоталитарном строе в Советском Союзе не приходила мне в голову. Я подготовился как следует, вызубрил по конспекту весь надлежащий материал. Но и повторная попытка не доставила мне особого удовольствия. Мария Дмитриевна нашла какие-то важные промахи в новой работе, какие-то пропущенные мною подстрочные знаки, нечетко проставленные, что ли… Одним словом, едва-едва перевалил я черту, отделявшую знающего от незнающего.





У Марии Дмитриевны каждое лыко шло в строку… Это было похоже на крах. Приняв вызов, скорее по врожденной инерции, я все ж ощутил в душе какое-то отвращение к подобному состоянию науки. Быть может, своей дотошностью Мария Дмитриевна могла бы сослужить мне даже очень полезную услугу: Почти с самого начала второго семестра Мария Дмитриевна стала заметно прихварывать.

К плохо скрываемому моему удовольствию, она не явилась несколько раз на занятия. Затем стала назначать нашей группе встречи у себя дома, на улице Плеханова. Не исключено, разумеется, что за всем этим скрывались какие-то внутрикафедральные интриги. Все-таки потеря двух первокурсников из шести, да еще болезнь одного из них, заставившая его уйти в академический отпуск… Это не шутка.

Это бросало тень на работу всей кафедры… Короче говоря, в связи с недугами Марии Дмитриевны мы перешли под ферулу уже упомянутого мною заведующего нашей кафедрой. В ней Аристиду Ивановичу посвящена почти целая страница. Солженицын охарактеризовал Доватура как отвлеченного от сиюминутной, окружающей жизни любителя древностей, этакого Gelehrte ученого , ошарашенного невесть откуда свалившейся напастью. Нисколько не умаляя всесторонности ума Аристида Ивановича, добавлю все же, что ему не удалось избежать универсальной болезни, от которой страдали многие люди, безвинно подверженные репрессиям.

Интеллигент до мозга костей, ничуть не борец по натуре, как вполне справедливо считалось на кафедре, он до конца своих дней не мог избавиться от смятения, от громадного страха, внушенного при аресте. Впрочем, в этом тоже нет ничего удивительного. В таком же положении, по свидетельствам современников хотя бы А. Панаевой , оказался выдающийся русско-украинский историк Н.

Костомаров, знаменитый писатель Ф. В памяти почти всех студентов, когда-либо обучавшихся у него, Аристид Иванович оставил самые теплые воспоминания. По моему убеждению, все это вытекает опять же из того бездонного страха.

Аристид Иванович успел заглянуть в такие таинственно-мрачные уголки человеческой натуры, что вынес оттуда только одно: Какое вообще имеют значение знания в сопоставлении с изначальной человеческой природой?

К примеру, он мог похвалить студента слишком неоднозначными словами: Главное со стороны наставника — не мешать подопечному поступать и действовать по своему разумению, предоставив ему возможность развиваться в соответствии с тем, что предназначено судьбою. Аристид Иванович и старался поступать соответствующим образом, избегая всяких конфликтных ситуаций, чему, кстати, способствовала врожденная его доброта и мягкость. Впрочем, быть может, доброта, обусловленная громадной силой воли и богатым жизненным опытом.

Он понимал, что обстоятельства стократ сильнее его. Кому, дескать, суждено стать ученым — того не миновать, не объехать на самой искусной кобыле. Все зависит от скрижалей фортуны. На них все записано… Впрочем, не все здесь выглядит так безобидно. Аристид Иванович был подвержен каким-то въевшимся в него предрассудкам, причем довольно серьезным. Да и самого себя, изучив свою родословную вплоть до десятого колена… И лишь долгие годы, проведенные в заключении, в ссылке близ Питера в упоминаемой Пушкиным Луге , довольно позднее возвращение в науку докторскую диссертацию удалось ему защитить на исходе седьмого десятка!

А время это закончилось только со смертью самого Аристида Ивановича… Впрочем, я ему не судья, и никак не могу его в чем-то корить. Кто из нас, помыкаемых судьбами в те далекие нынче годы, волен был оставаться самим собою, не поддаваться всеобщей лжи?

Что же касается нас, родного ему отделения классической филологии тогдашнего ЛГУ им. А тем более — к нам. Никаких контрольных работ у него никогда не практиковалось. Все пошло-покатилось по-прежнему, вольготно и беззаботно. На занятия шли мы, как правило, с веселыми, бодрыми лицами.

Собственно говоря, могли обогащать себя знаниями, а могли имитировать собственные старания. Грешен, сам я пошел по линии наименьшего сопротивления, оказавшись в числе неумеренных имитаторов… Как бы там ни было, именно Аристид Иванович поспособствовал нашему пребыванию в Ольвии.

Надо сказать, что к указанному времени вместо выбивших трех моих однокашников у нас появилось двое новых, уже упомянутый мной Александр и девушка, которую также условно поименуем Лианой, Лилей.

Чтобы перевестись на наше отделение, Александр потерял целый учебный год. Забегая далеко вперед, скажу, что ему ничуть не пришлось в том раскаиваться: Новички довольно быстро наверстали упущенное, так что к преддверию третьего курса могли почитаться вполне успевающими студентами. Археологическая практика, надо полагать, почиталась одним из элементов образовательной подготовки филологов-классиков. Человеком, представлявшим нам, по его предположениям, античный театр, и был только что названный мной Карасев.

Для Карасева Ольвия стала чем-то вроде родного дома. Он проводил в ней раскопки еще до Великой Отечественной войны и знал там каждую земную выпуклость и каждую впадину в почве. Наверное, зимуя в Питере, современном ему Ленинграде а жил на Московском проспекте, невдалеке от меня, мне не раз приходилось бывать у него , он отчаянно тосковал по лиману, по его водно-знойным просторам, по благодатному тамошнему теплу.

Отныне мы спали на деревянном полу в большой комнате бывшего поста пограничников. Но данное обстоятельство никого из нашей компании нисколько не тяготило. Будние дни начинались с подъема, завтрака у гостеприимной хозяйки, в хате которой квартировали Елена Ивановна и Алексей Николаевич, и неспешного возвращения назад в заповедную зону, на самом высоком месте которой, на сохранившейся античной гробнице, уже развевался яркий флаг, означавший начало работ.

Что касается самих раскопок, то нам лишь время от времени удавалось здорово размяться физически, перебрасывая массу слежавшейся, исследованной земли.


Рассказы об античном театре (С. А. Венгловский, 2015)

Большей же частью приходилось расчищать какой-нибудь определенный квадрат, либо же древний колодец, выгребную яму, перебирая, фиксируя и зарисовывая мельчайшие находки, главным образом — черепки и кости. Дельфинчики напоминали этих умных животных, которые, по верованиям древних греков, обладали даром пророчества и одним прыжком способны были не только вырваться из морских глубин, но и занять себе вполне достойное место среди высоких небесных созвездий.

Черепков там повсюду имелось в достатке. Иногда они образовывали довольно затейливую картинку, на основании чего у нас выработалась забавная шутка. Составные части этого получеловека, полуконя всячески стремилась разыскать Елена Ивановна, ученица легендарного для нас Б.

Фармаковского, чтобы получить, наконец, полноцветное изображение его, помещенное на расписном сосуде, выделке местных, ольвийских гончаров… Обеденный перерыв у нас продолжался довольно долго.

Календарное лето, повторимся, было уже на излете, но приближения осени в том благодатном крае так и не чувствовалось до конца всего теплого сезона. Погода стояла отличная, ровная. За время нашего пребывания лишь однажды на синее небо набежали легкие перистые тучки. Да и они продержались не более часа, не выдавив из себя ни капельки влаги, и как-то бесследно растаяли.

С ними довольно легко можно было справиться одними руками, оглушив предварительно ударом чуть ли не голого не кулака. Оставалось только их подбирать. Нередко направлялся туда в сопровождении юркого Брута, которого чаще всего тянуло на берег лимана: Бруту там можно было надеяться на весьма приличное угощение.

Но даже в этом рассказывании, в полнейшей темноте, абсолютное большинство из нас не могло избавиться от страхов, внедренных, пожалуй, где-то на генетическом уровне. Моими слушателями были люди сплошь городские, из привилегированных прослоек, которые все еще помнили наказания недавних лет.



фоне изображением на с картинки атрибутов театральных прозрачном


Во-вторых, среди нас могли быть и были сыновья гебистов. Мы пили его напрямую из этой ведерной емкости, зачерпывая кружками. Это был довольно легкий напиток, только что выдавленный из сочного винограда. Он ничуть не пьянил молодые крепкие головы, и его без опаски употребляли даже наши девушки-практикантки. Но подобное, повторяю, случалось только в предвыходные дни.



изображением на прозрачном картинки с фоне атрибутов театральных


Особенно же действовали на нас лунные ночи. Разумеется, украинской ночи никто из питерских жителей дотоле не видел и даже представить себе не мог в дождливом северном городе, да и в ином каком-нибудь месте.

Даже после гоголевского ее описания. И сам себе отвечал: На лице у Никиты, соединявшем в себе какую-то галльскую французскую элегантность и своеобразие отечественной дальневосточной породы в такие моменты возникал умело наигранный пафос… Под влиянием этих ночей, не иначе, условно названный мной Александр, мой однокурсник, совершил настоящий подвиг, вплавь преодолев шестикилометровую полосу лимана.

Возможно, даже внимание наших девушек, одна из которых придадим ей здесь имя Любы впоследствии стала его женой. Быть может, уже тогда он раздумывал о своем будущем, отдыхая в пути и глядя в бездонное синее небо, в котором уже начинали вспыхивать первые звезды, которое было перечеркнуто крыльями редких птиц, если верить словам великого Николая Васильевича. Впрочем, выпади Гоголю лично обозревать объединенное Днепровско-Бугское водное изобилие — он бы придумал еще не такую метафору… Студента, названного нами Александром и явившегося на незнакомый ему и всем нам противоположный берег, встретили там настоящие сумерки.

Куда ему было направлять свои голые ноги? Где искать для ночлега место? О возвращении назад, как предполагалось, наверное, им перед этим поступком, не могло быть и речи. Во всем теле он чувствовал неимоверную усталость. С другой стороны — он был в одних плавках. Быть может, ощущал себя даже слегка Одиссеем в стране феаков… Что же, он двинулся в направлении манящего огонька, горевшего не то в здании сельского клуба, не то в кулуарах местного сельсовета.

Как бы там ни было, все советские граждане к тому времени хорошо еще помнили сталинскую шпиономанию, лишь слегка ослабевшую при задиристом Никите Хрущеве. Простодушные местные селяне, мало что знавшие о затруднениях Одиссея перед глазами молоденькой Навсикаи, решили, что видят перед собою раскаявшегося диверсанта, только что выбравшегося из зловредной американской подлодки, бесшумно подкравшейся к их спасительным берегам. Зря, подумалось им, Никита Сергеевич ликвидировал пограничные дозоры… Незнакомца, вне всякого сомнения — человека русского, к тому же в очках возможно, для маскировки?

А тем временем, наверное, известили район и соответствующие надзорные органы… Слава Богу, все обошлось благополучно.


Прямые ссылки

Дата выпуска: 2000
Поддерживаемые Операционки: Win XP, 8, 10, MacOS
Язык: RU
Размер файла: 560.77 Kb




Блок комментариев

Ваше имя:


Почта:




  • © 2012-2018
    radiochkfm.ru
    Напишите нам | RSS фид | Sitemap